Великий князь Дмитрий Павлович: Я стал немного англофобом

У баловня судьбы открылись глаза лишь после того, как была потеряна Россия.

"Персидский дневник. 1917-1918" великого князя Дмитрия Павловича (1891-1942), едва появившись на прилавках книжных магазинов, мгновенно стал бестселлером. Экземпляры солидного 688-страничного тома, на излете 2025 года выпущенного издательством "Кучково поле", разошлись в течение пары месяцев, убедительно опровергнув мрачный прогноз о якобы неотвратимой смерти печатной книги в ближайшем или отдаленном будущем.

Ландыш-олимпиец

Эта увлекательная книга стоит того, чтобы ее прочесть. В дневнике представлен совсем другой Дмитрий Павлович, чем в памятном фильме Элема Климова "Агония", где его сыграл поныне здравствующий актер Малого драматического театра в Питере Сергей Мучеников. "Персидский дневник" можно читать с любого места. Наугад открываешь пухлый фолиант, пахнущий типографской краской, начинаешь читать - и не можешь оторваться. Именно так было со мной. Захватывающее повествование об "окаянных днях" государства Российского легко овладело моим вниманием и в течение нескольких дней цепко удерживало его до той поры, пока я внимательно, с карандашом в руках, не дочитал всю книгу.

Невольно вспомнилось точное наблюдение Александра Трифоновича Твардовского: "Это неплохой признак! Проза должна тянуть, тянуть, как хороший мотор..."

Великий князь Дмитрий, двоюродный брат Николая II, племянник Александра III, внук Александра II и правнук Николая I, оставил нам книгу, которая действительно "тянет, как хороший мотор". Читаешь и отчетливо ощущаешь эффект присутствия не только за кулисами большой политики, но и в замкнутом для посторонних глаз семейном круге Дома Романовых, в котором автор "Персидского дневника" занимал совершенно исключительное положение. Николай II весьма благосклонно относился к кузену Дмитрию, был для него не императором Всероссийским, а просто дядей Ники и в 1912 году назначил его своим флигель-адъютантом.

"Юный кузен стал постоянным спутником Николая II в многочасовых прогулках и спортивных развлечениях, военных смотрах и полковых обедах. Их общим увлечением была игра в бильярд, за которым они нередко уединялись после обедов в Александровском дворце, главной резиденции императора. Дядя Ники опекал Дмитрия на его первых официальных парадах и в начале военной службы. С царской семьей подрастающий великий князь проводил семейные и религиозные праздники"¹.

Великий князь был высок, строен, красив и конгениален такой короткой и такой пленительной эпохе Серебряного века - "предвоенной, блудной и грозной"². Омут его бездонных серо-голубых глаз увлек за собой и затянул в непреодолимый водоворот пылких страстей и "любовной дружбы" не одну незаурядную женщину - будь то русская балерина и актриса немого кино Вера Каралли, супруга британского посла в Персии леди Люсия Марлинг или французский модельер и основательница модного дома Коко Шанель.

"Ландыш" - именно так называла Дмитрия Наталья Брасова, морганатическая супруга великого князя Михаила, младшего брата императора³. Нельзя было выразиться точнее. Дмитрий был белолиц, гибок, грациозен и с изяществом носил темно-зеленый повседневный мундир лейб-гвардии Конного полка. А его внешний облик и репутация покорителя женских сердец вызывали невольную ассоциацию с поэзией певца ландышей символиста Федора Сологуба и его стихотворением "Ландыш пленительный":

И в забвении суровом

Я не знал, чем ландыш мил,

И каким соблазном новым

Он мечты твои пленил.

Пассивный убийца Распутина

Великий князь был склонен к риску и не чуждался многих соблазнов. Помимо женщин, его неизменно влекла к себе азартная карточная игра. "Персидский дневник" точно фиксирует регулярные карточные проигрыши, неоплатные долги великого князя и его весьма редкие выигрыши. Дмитрий самозабвенно увлекался автомобилями и конным спортом. На Олимпийских играх в Стокгольме в 1912 году возглавил сборную Российской империи и лично выступал в соревнованиях по конкуру - конных состязаниях по преодолению препятствий различной сложности⁴. Он был лихим кавалеристом и отважным офицером. В самом начале Первой мировой войны заслужил орден Св. Георгия IV степени: "В самый разгар боя с явной опасностью для жизни доставил верные сведения о неприятеле".

Склонность к азарту и желание спасти дядю Ники от тлетворного, как ему казалось, влияния Григория Распутина побудили великого князя Дмитрия стать соучастником убийства "старца", которое произошло в ночь с 16 на 17 декабря 1916 года в Юсуповском дворце на Мойке в Петрограде. Сам Дмитрий в письме к отцу Павлу Александровичу счел нужным подчеркнуть свою сугубо пассивную роль сообщника:

"Ты правду знаешь! Ты знаешь также, что сын Твой чист от липких пятен крови. Совесть его прозрачна, и любовь к Тебе сильная и большая"⁵. Так же полагали и современники: "Слава Богу, Слава Богу, на нем нет крови. Он участвовал, но не убивал"⁶.

Николай II взглянул на ситуацию под иным ракурсом: "Никому не дано право заниматься убийством..."⁷ С этого момента между ним и кузеном Дмитрием все было кончено. Добрый дядя Ники превратился в грозного самодержца и вопреки коллективной просьбе великих князей сослал Дмитрия Павловича в Персию, в штаб командира Кавказского кавалерийского корпуса генерал-лейтенанта Николая Николаевича Баратова.

Великий князь легко перенес тяготы и лишения походной жизни и отсутствие комфорта, подтрунивая над собственным камердинером, привыкшим к самым роскошным европейским гостиницам того времени - "Ритцу" в Париже и "Карлтону" в Лондоне. Гораздо труднее Дмитрию Павловичу далось привыкание к мысли о том, что отныне он с большим опозданием будет узнавать о ходе военных действий на фронтах Первой мировой и судьбах родных и близких. "Нравственно я теперь успокоился. Только дальность от дома - вот главная причина неприятностей. Письма почтой идут почти 2 недели. Новости из России приходят из газет лишь на 10-й день"⁸.

По иронии истории ссылка в Персию фактически спасла ему жизнь в годы красного террора времен Гражданской войны: Дмитрий Павлович избежал трагической участи своего отца и других великих князей, расстрелянных большевиками.

Хаос Русской смуты

"Персидский дневник" позволяет нам ощутить ход истории в ее незавершенности, посмотреть на Русскую смуту сквозь призму нового научного направления - истории эмоций, сопереживая трагической участи россиян, которым довелось жить в эпоху перемен. Перелистаем книгу, внимательно вчитаемся в записи великого князя и живо ощутим чувства, испытанные человеком, волею судеб попавшим в зону турбулентности хаоса Русской смуты. И вновь убедимся в справедливости толстовского взгляда на историю: даже в годы величайших социальных катаклизмов частная жизнь людей - с ее неизбывными проблемами, радостями и горестями - продолжает идти своим чередом.

16 сентября 1917 года. "Думать, что наша "Великая Революция", как ее принято теперь называть и о спасении которой Керенский и компания так пекутся, совершенно забывая матушку Россию, кончилась или что дошла до стадии, дальше которой идти некуда, - было бы громадной ошибкой. Мое твердое убеждение, что она только начинается и что конец еще далек, и много еще крови прольется раньше, чем Государство наше войдет в колею спокойной и созидательной жизни. Пока мы, безусловно, идем назад. Надо будет много крови, чтобы лишь остановиться, и еще больше ее, чтобы снова пойти вперед!"⁹

23 сентября 1917 года. "Читаешь газеты, и только душа стонет от ужаса. Неужели действительно Россия должна погибнуть? Неужели среди русского народа не найдется хоть одного человека, который сделал бы что-нибудь для спасения родины? По-видимому, все очень здоровы кричать о том, что родина в опасности, что родина на краю гибели, что гибнет революция и свобода, а о России, о ее спасении ровно никто не думает"¹⁰.

19 октября 1917 года. "Жизнь стала неимоверно дорогой. Сапоги стоят 200-300 рублей. Штатский костюм стоит 1000 и т. д. А вся прислуга, все служащие и рабочие требуют прибавки жалованья. Власти государственной нет никакой. Свобода понята народом как полная свобода от какого-либо авторитета или от какого-либо исполнения требований, идущих сверху. Свобода для русских людей... синоним - долой всякую власть, и следовательно, хаос и анархия"¹¹.

20 ноября 1917 года. "Прямо удивительно, как действует революция на публику. Все женятся или выходят замуж"¹².

30 ноября 1917 года. "Нет больше любви к родине. Нет патриотических чувств, обращенных к России как к целому. Теперь только слышно про спасение революции, с одной стороны, и про различные автономии, с другой. ...

Значит, теперь России как целого больше нет! А есть конгломерация автономных частей, которые даже не стремятся соединиться, хотя большей частью согласны с тем, что большевики - узурпаторы и предатели родины"¹³.

31 января 1918 года. "Конечно, сердце обливается кровью, если только подумаешь о том, что наша армия была и что из нее сделалось! Прямо ужасно. Куда пропали былые традиции славных полков. Куда пропал дух наших солдат, которые еще год тому назад совершали чудеса храбрости и выносливости. Лишь год революции - и нет ничего. Все устои рухнули - не безвозвратно, но для настоящего момента непоправимо. И остается лишь смотреть на эту картину разрушения и употреблять всю силу воли, чтобы окончательно не упасть духом"¹⁴.

9 июля 1918 года. "Я верю в Россию. Я верю твердо и непоколебимо в ее грядущую славу. И тогда мое русское сердце возгордится тем, что оно русское. Я надеюсь и верю, что Господь Бог поможет мне впереди с честью носить имя русского"¹⁵.

"Я русский и этим горд!"¹⁶

5/18 ноября 1918 года. "Вот чем кончилась эта мировая война. И конечно, чем больше союзники празднуют победу, тем у меня делается больнее и больнее на душе. Боже мой, какого дурака свалял русский народ. Почему, почему мы должны были развалиться, почему нам не суждено было принять участие в окончательном торжестве. Это такая драма, что прямо сказать трудно. Ведь если бы Россия была бы не тронутая революцией, была бы великой и сильной, как раньше, - теперь она была бы одним из сильнейших государств. Ведь Константинополь должен был быть наш - у нас был бы выход в Средиземное море. А теперь. Теперь ничего у нас нет, и для поддержания порядка англичане занимают Баку! Какой стыд, какой ужасный позор и ужас. И поделом нашим "политическим деятелям". Неужели теперь они не видят, что сделалось из когда-то сильного государства! И союзники вычеркнули нас из их числа. Например, весь Каир во флагах всех союзных наций, но ни единого русского. И зачем - русских флагов не нужно. Ведь России не было при окончательной победе. Она живет лишь милостью союзников, что они дадут - то и хорошо"¹⁷.

5/18 ноября 1918 года. "Как густо, густо нужно краснеть, когда думаешь о том, что мы есть и чем мы могли бы быть! Ах, Бог мой, какой ужас, какая драма для людей, имеющих еще чувство и собственного, и национального самолюбия! Но где эти русские люди? Где наши патриоты? Пропали"¹⁸.

И жена английского посла...

Дмитрий Павлович чрезвычайно болезненно переживал, что России не было среди стран-победителей в Первой мировой войне. Ему было обидно за державу, упустившую свой шанс округлить границы и упрочить собственное величие. Былые союзники по Антанте быстро забыли о той жертвенной роли, которую сыграло государство Российское в начальный период войны, когда оно, не думая о собственных интересах и выгодах, самоотверженно спасло Париж. "...Полное отсутствие каких-либо напоминаний относительно русского союзника - было ужасно тяжело. То есть как будто России никогда и не существовало! Да! Забыли французы и англичане наш поход в Восточную Пруссию, забыли они, сколько этот поход стоил жизней и сколько осталось там, на прусских полях, лучших из русских людей из состава нашей Первой и Второй армий и гвардии. ... Это все вычеркнуто, всего этого больше нет"¹⁹.

Сам Дмитрий Павлович благодаря покровительству британского посла Чарльза Марлинга (1862-1933) и его супруги Люсии (1883-1927) во время вынужденного пребывания в Персии был полностью избавлен от материальных и бытовых проблем, беззаботно прожив в их гостеприимном доме более года. "Любовная дружба" великого князя с леди Люсией, которая была старше его на девять лет, сильно скрасила его пребывание на чужбине. "...Мне ужасно неловко, когда я выхожу с леди Марлинг вдвоем. У меня такое чувство, что все смеются надо мной, говоря: "А вот и жена посла со своим любовником"²⁰. Однако дружеские отношения с четой Марлингов, ставших его ангелами-хранителями в персидской ссылке, не помешали Дмитрию Павловичу воспарить над личными симпатиями и трезво взглянуть на предательскую политику Британии по отношению к России.

"Стал за последнее время я замечать, что англичане, конечно, гонятся за могуществом повсюду. Это у них, положим, было всегда, но теперь стало яснее выражаться.

... Если бы у нас не было революции, и мы бы победили, Россия стала бы опасно сильной страной.

... Думаю, что главная причина невмешательства англичан в нашу революцию - это именно мотив, что пусть, мол, Россия разлагается и сама себя губит. Нам ее услуг больше не надо, ибо мы получили нового союзника, Америку, которая больше пользы может принести, чем русские войска"²¹.

"Мое личное положение ужасно трудное.

Ибо я ясно вижу, что Англия теперь пользуется всяческими нашими промахами и слабостями, чтобы устроить свои дела. Но я не могу реагировать на это, ибо я пользуюсь их гостеприимством, и если уеду, то в ту же Англию. Вот в чем драма!"²²

"Конечно, Англия теперь пользуется слабостью России и понемногу распространяет свое влияние на север!"²³

"Да! Я за последнее время стал немного англофобом, не понимаю их тактику, кажущуюся мне построенной исключительно

P.S. Судьба Дмитрия Павловича сложилась благоприятно. После нескольких настойчивых представлений посла Марлинга он, наконец, получил чин капитана британской армии и, облачившись в английскую военную форму, уже после окончания Первой мировой войны сумел добраться до Лондона. На путевые издержки и первое обзаведение ему была выдана изрядная сумма - 1000 фунтов стерлингов (7 миллионов российских рублей в реалиях конца 2025 года). Деньги были выплачены из фондов британской Секретной разведывательной службы²⁵.

Полагаю, это была плата за участие великого князя в убийстве Распутина, главным выгодоприобретателем от физического устранения которого стала Британская империя.

Автор: Семен Экштут, доктор философских наук, журнал "Родина".

1. Дмитрий Павлович, великий князь. Персидский дневник. 1917-1918 / подготовка текста, предисл., коммент., имен. указ. А.В. Мерзликиной, Н.В. Карушкиной. М.: Кучково поле, 2025. С. 9.

2. Ахматова А.А. Поэма без героя: В 5 кн. Вступ. ст. Р.Д. Тименчика; Сост. и прим. Р.Д. Тименчика при участ. В.Я. Мордерер. М.: Изд-во МПИ, 1989. С. 48.

3. Дмитрий Павлович, великий князь. Персидский дневник. 1917-1918. С. 601.

4. Долгополова Е. Олимпийские скачки князя Дмитрия Романова // Родина. 2016. N 2. С. 44-49.

5. Дмитрий Павлович, великий князь. Персидский дневник. 1917-1918. С. 605.

6. Там же. С. 582.

7. Там же. С. 604.

8. Там же. С. 598.

9. Там же. С. 30.

10. Там же. С. 34.

11. Там же. С. 64.

12. Там же. С. 110.

13. Там же. С. 113.

14. Там же. С. 203.

15. Там же. С. 332.

16. Там же. С. 333.

17. Там же. С. 473.

18. Там же. С. 476.

19. Там же. С. 526.

20. Там же. С. 85.

21. Там же. С. 65.

22. Там же. С. 187.

23. Там же. С. 205.

24. Там же. С. 323.

25. Там же. С. 353, 408. 

Изображение (фото): Князь Дмитрий Павлович и Одри Эмери, pinterest.com

Исторические события:

• Первая мировая война 28.07.1914-11.11.1918;
• Убийство Григория Распутина 30.12.1916;
• Октябрьская революция 07.11.1917-08.11.1917;
• Гражданская война в России 07.11.1917-25.10.1922.

Участники событий и другие указанные лица:

• Баратов (Бараташвили) Николай Николаевич, русский военачальник, генерал от кавалерии, участник Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн;
• Каралли Вера Алексеевна, русская балерина, актриса немого кино, балетный педагог;
• Керенский Александр Фёдорович, российский государственный и политический деятель, председатель Временного правительства России, был вынужден снять с себя все полномочия и эмигрировал в июле 1918 года;
• Распутин Григорий Ефимович, сибирский крестьянин, старец, друг семьи российского императора Николая II, имел репутацию прозорливца и целителя;
• Романов Александр II Николаевич, император Всероссийский, царь Польский и великий князь Финляндский из династии Романовых, проводивший широкомасштабные реформы;
• Романов Александр III Александрович, император Всероссийский, царь Польский, великий князь Финляндский, консерватор, проводивший контрреформы, а также русификацию нацокраин;
• Романов Дмитрий Павлович, сын великого князя Павла Александровича, внук Александра II, двоюродный брат императора Николая II и принца Филиппа, герцога Эдинбургского;
• Романов Николай I Павлович, император Всероссийский, царь Польский и великий князь Финляндский, третий сын императора Павла I, брат императора Александра I, отец императора Александра II, внук Екатерины II;
• Романов Николай II Александрович, император Всероссийский, царь Польский, великий князь Финляндский, правление ознаменовано экономическим развитием России при росте социально-политических противоречий и революций;
• Романов Павел Александрович, шестой сын императора Александра II и императрицы Марии Александровны, великий князь, генерал-адъютант, генерал от кавалерии;
• Сологуб (Тетерников) Фёдор Кузьмич, русский поэт, писатель, драматург, публицист, переводчик;
• Твардовский Александр Трифонович, русский советский писатель, поэт и прозаик, журналист, специальный корреспондент, подполковник, главный редактор журнала «Новый мир».